09 марта 2026

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ О КИКНУРЕ НАЧАЛА XX ВЕКА

 

В 1920-1930 годах Кикнур представлял собой небольшое село в центре своей волости. По размерам он был примерно равен Русским Краям. Жителей было не больше 200-300 человек. Одна улица шла от деревни Луконичи по Екатерининскому тракту, спускаясь к реке Кокшага, другая перпендикулярно первой шла к деревне Кокшага (с запада на восток). И всего жилых домов было не больше 50.
Летом утро в Кикнуре, как и в других сёлах и деревнях, начиналось с выгона скота на пастбище. Жители, как и все крестьяне того времени, занимались сельским хозяйством, сеяли на своих полосах в полях, окружающих Кикнур.

Очень важную роль в становлении Кикнура как волостного центра сыграло земство. Именно земство построило три здания начальной школы, три здания школы второй ступени, четыре здания больницы, здание волисполкома, амбар для хранения зерна. При этом все эти здания стояли на окраине села, вдали от жилых домов. А между строениями больницы и волисполкома (потом банка) была деревня Луконичи. Вокруг Кикнура располагались деревни Кокшага, Пелеснур, Большое и Малое Шарыгино, Путиново, Подашево, Морево, Ермолкино, Мищаны. Они как бы окружали Кикнур.
В центре Кикнура стояла большая двуглавая церковь, видная из окружающих деревень. Она имела паперть, где обычно сидели нищие, просившие подаяния, холодный и теплый залы с алтарем и клиросом, на котором пел церковный хор. В церкви крестили новорожденных детей, здесь освящали браки молодых, отпевали умерших стариков.
В церковь ходили молиться, поститься, ходили с покаянием. В церковь собирались сотни людей говеть в великий пост, а на Пасху и другие большие религиозные праздники – тысячи, например на Троицу, Ильин день, Петров день и другие. Народ был верующим в православную религию и её бога и святых. Безбожники-атеисты были отдельными белыми воронами и не пользовались уважением населения.

Я много раз бывал в Кикнурской церкви, и меня всегда поражала красота помещения, икон, пение церковного хора, исполнение священником и дьяконом церковных обрядов, безмолвное моление верующих прихожан. Церковный колокол служил мощным сигналом в случае пожара, призывая народ на помощь. Звон был слышен за многие километры. По воскресеньям колокол созывал верующих к заутрене и обедне. Роль церкви в воспитании нравственных устоев населения была велика. Чего стоят одни заповеди, как например: не убий, не укради, чти отца своего и мать свою и другие. Религия воспитывала в людях веру, изгоняя бездуховность.

Из событий, связанных с церковными обрядами, и всколыхнувших жителей села, вспоминается венчание одного парня из деревни Быковские в 1926 году. Суть такова. В деревне Огорелыши (Серебряки) жила девушка необыкновенной красоты, прозванная «Маня-Ляля». Она нравилась многим парням, в том числе и парню из деревни Быковские, и зимой он приехал её сватать. Неожиданно в разгар застолья явился парень из деревни Морево и потребовал прекратить сватовство, открыл стрельбу из пистолета, угрожая жениху. В день свадьбы, во время обряда венчания, он явился в церковь и при всём народе стал тащить невесту за руку, кричать на всю церковь, стремясь увести её домой. Тогда родители жениха и невесты вызвали судью и в помещении суда невеста подтвердила своё решение выйти замуж за быковского парня. Зрители этого необычного события заполнили церковь и здание суда и долго потом обсуждали происшедшее.

Вторым по значению зданием села был Народный дом. Он находился на левой стороне главной улицы, первым за торговой площадью. Это двухэтажный деревянный дом, тесом обшитый, железом крытый. В верхнем этаже была сельская библиотека, в нижнем – кинозал со сценой и общежитие начальной школы. Немое кино (с титрами) демонстрировали 2-3 раза в неделю. Обычно зал был полон. Около экрана на рояле играла учительница музыки и пения школы II ступени Левашова М.Н., чтобы заглушить треск киноаппарата, стоявшего в другом конце зала, а кто-нибудь из громогласных вслух читали надписи на экране. Динамо-машину, вырабатывающую ток для киноаппарата, крутили по очереди те, кто не имел денег на билет. Обычно это были школьники из общежития.

Кроме кино в Народном доме ставили спектакли любители художественной самодеятельности. Редко, но были и концерты. Особой популярностью пользовались концерты Юферева Георгия Емельяновича (бас) и жителя Кикнура Коротких (тенор), исполнявших арии из опер, романсы и русские народные песни. Зрители стоя приветствовали певцов, вызывали на бис.

На теме дня выступала «Синяя блуза». Она состояла из 6-7 человек, одетых в синие блузки. Они пели сочиненные ими песни и частушки, декламировали стихи и басни, разыгрывали сценки и все почти на местные темы сатирического содержания. Иногда, правда, очень редко, приезжали профессиональные артисты эстрады. Помню выступление одной бригады. Один артист играл двухпудовыми гирями, как мячиками. Другой был гипнотизёром, вызывал желающих на сцену и усыплял их. Третий был комиком и смешил зал своими рассказами, анекдотами. Сидя на стуле и держа на коленях куклу-мальчика, он спрашивал: «А сколько же тебе, Ваня, лет?». И кукла отвечала ему: «Пять — четвертый!». Все смеялись. «Не пять –четвертый, а четыре – пятый» — говорил артист. Кукла «своим» голосом спрашивала: «А какая разница?».

Важным событием в жизни Кикнура 20 -х годов была чистка партии в 1925 году. Хотя в районе коммунистов было ещё очень мало, несколько десятков человек, волостной комитет ВКП(б) уже разместился на месте сельской библиотеки на втором этаже Народного дома. Чистка проходила в кинозале в присутствии всех желающих посмотреть и послушать. Обычно зал был полон. Комиссия по чистке из трёх человек сидела за столом на сцене. Вызывался на сцену очередной коммунист. Сначала зачитывалась анкета и другие документы личного дела. Затем коммунист рассказывал свою биографию и отвечал на вопросы комиссии и на вопросы из зала. Потом предоставлялось слово любому желающему как в поддержку коммуниста, так и против. После тщательного обсуждения комиссия объявляла своё решение об исключении из партии или о вынесении взыскания, или об одобрении деятельности коммуниста. Приходится сожалеть, что эта была первая и последняя чистка рядов правящей и руководящей партии…

В 20-х годах в школах, в том числе и в Кикнурской школе, проводились эксперименты по перестройке преподавания. Так, например, был объявлен непрерывный учебный год, и классы на летние каникулы уходили поочередно в течение всего года, в том числе и зимой. Или: класс делили на бригады, и отвечать выученный урок мог один ученик, а оценка ставилась всей бригаде. Обычно отвечал самый умный и старательный ученик. Правда, этот эксперимент скоро провалился и был отменён.

После гражданской войны и периода военного коммунизма наступило время НЭПа. Открылись в Кикнуре на углу двух улиц магазины сельпо и два частных магазина Козлова и Бакшаева. В них стало можно купить соль, спички и керосин, колбасу и мыло, и многие другие товары. И все это без талонов и очередей. Притом, в частных магазинах товар был хоть и ненамного, но дешевле, чем в сельповских. Кстати сказать, сельповские и частные магазины колбасой снабжал житель Кикнура Смутных, который в деревнях покупал скот и дома со своей семьей изготовлял прекрасную колбасу. В конце 20-х годов частные магазины были закрыты, а Козлов, Бакшаев и Смутных пропали в неизвестности.

В 1925 году была введена свободная продажа водки и открыт винный магазин. Водка продавалась четвертями, бутылками и шкаликами (а не поллитрами), изготовленными на Яранском винном заводе. Именем нашего земляка, главы правительства Алексея Ивановича Рыкова, водку в народе прозвали «рыковкой». Сразу в деревнях и сёлах резко сократилось самогоно- и браговарение.

В двадцатых годах алкоголиков было очень мало. Но жители Кикнура хорошо знали и уважительно называли по имени и отчеству Андрея Моисеича – единственного алкоголика в селе, занимавшегося чисткой уборных и замёрзшего потом на дороге в Падашево после очередной работы.

Ежегодно в Кикнуре проводились общеволостные зимние и летние ярмарки. На ярмарки съезжались тысячи продавцов и покупателей. Зимой – это было в Крещенье, а летом – в Ильин день. Съезжались не только из нашего района, но и из других, например, из Яранского, Санчурского, Уреньского (Нижегородской области). Одновременно с ярмаркой проходили молодежные гуляния. Тогда можно было купить всё, что душенька желает: корову, лошадь, муку, мясо, кадку, корзину, лапти, горшки и корчаги, сани, телегу, да всего и не перечислить. На торговой площади крутилась карусель, неподалеку в балагане – цирк, по главной улице гуляла молодежь, играли гармони, звенели песни. Чувствовалось, что после голода 21-22 годов жизнь налаживается.

В эти годы в Кикнуре появился первый радиоприемник. Его сделал землеустроитель Перескоков. Это был детекторный приёмник с наушниками и мог принимать только первую программу радиостанции «Коминтерн» (Москва). Чтобы приемник работал, надо было ставить 25-метровую антенну на 10-метровую высоту. Впоследствии Перескоков сделал ламповый приёмник на батареях с громкоговорителем. Приёмник принимал несколько программ.

Очень важным событием для Кикнура было открытие в 1926-27 годах гидроэлектростанции на реке Кокшага у деревни Кокшаги (недалеко от Пелеснура). Впервые в Кикнуре загорелось электричество, но только по вечерам до 12 часов ночи. Лампочки были по 15, 25 и 50 свечей. Они светили силой обыкновенной 10-линейной керосиновой лампы. Улицы села освещали фонари.

Другим важным событием было прибытие в Кикнур первого в районе трактора «Фордзон». На встречу у здания волисполкома собрались все жители села и окрестных деревень. Состоялся митинг. Председатель волисполкома с балкона здания произнёс речь. Плохо владея русским языком, он выразился так: «В деревням Ардамашкам прислал трактор и мы давайте поглядим». И все пошли на поле, где маленький колёсный трактор с натугой тянул два плуга, вспахивая поле. Народ удивился: «Эка невидаль!». Это было ещё до колхозов, до начала массовой коллективизации, когда в деревне Ардамашке возникло товарищество по совместной обработке земли, купившее этот «Фордзон».

Вниз от народного дома к реке была ветлечебница, во дворе которой в хлевах содержались жеребцы рысистой породы и тяжеловесы, привезённые на время из Нолинской госконюшни. Крестьяне окрестных деревень приводили сюда кобылиц, чтобы получить породистое потомство. Впоследствии улучшенные кони были обобществлены в колхозах. По утрам конюх выезжал верхом на этих жеребцах на прогулку, и это зрелище доставляло удовольствие жителям села.

В 1927 или в 1928 году в ветлечебницу один крестьянин привёл свою лошадь, заболевшую сибирской язвой. Её сразу же увели на скотское кладбище, и милиционер застрелил её из винтовки, и тут же её закопали. Боялись распространения этой неизлечимой болезни.

Необычным зрелищем для жителей села были ежегодные зимние состязания двух рысаков. Один принадлежал крестьянину из деревни Морево, а другой – частному торговцу Козлову. Запряжённые в лёгкие санки (корзинки) рысаки брали старт в центре села и финишировали у здания волисполкома. Первенство переходило от одного рысака к другому. Любители наблюдали это состязание, стоя на обочине.

В 20-х годах в Кикнуре ещё не было своей районной газеты, и все новости узнавали из Яранской уездной газеты «Деревенская жизнь». Это была интересная злободневная газета, публиковавшая материалы и по Кикнурской волости. Однажды она опубликовала и мою первую в жизни заметку. Острыми были материалы за подписью Семёна Электрохлебного и Михаила Горемыки. Это были местные поэты-сатирики. Не было в Кикнуре тогда и краеведческого музея. Даже в школе II ступени не было краеведческого уголка. Господствовала идея: «Мы старый мир разрушим до основания…». И нечего было вспоминать прошлое.

У многих сельчан жили на квартире советские служащие, которых в 20-29 годах было ещё мало. Так, в банке и волисполкоме работало по пять человек, на почте – шесть, в милиции – семь милиционеров. Волостной комитет партии был тоже небольшой. Но в последующие годы число служащих выросло многократно.

По материалам Николая Андреевича Князева (примерно 1991-1992 год), газета «Сельские огни», 7 ноября 2024г. (сайт Яранского издательства)

На фото Кикнурское земское двухклассное мужское училище